Х

РАЗМЫШЛЕНИЯ У АСКОЛЬДОВОЙ МОГИЛЫ

                                                                      Из цикла «История»

Приди сюда хотя бы раз,
Когда разрыв в душевной силе.
Когда твой друг тебя предаст,
Приди к Аскольдовой могиле.

Бокал с отравленным вином
Испей до дна, не отступая.
Переживи! Найдешь потом
Родник, где есть вода живая.

Не ты один обманут был.
И в спину нож не раз вонзался.
Переживи! Лишь кто не ныл
Из пепла Фениксом поднялся.

Речей обманчивых поток
Тебя окутал словно сетью.
Переживи! Это твой долг
Пред сыном древнего столетья.

Киев, 1986г.

 

БЛАГОРОДНЫЙ РЫЦАРЬ

                                                                    Из цикла «История»

Из похода благородный рыцарь возвратился,
У ворот родного замка он вновь очутился.
О победе над врагами весть принес гонец,
Торопливо из донжона выбежал отец:

- О, мой сын, хочу увидеть в славе я тебя.
Дай, мой друг, тебя поздравить и обнять, любя.
Но что вижу я, о боже! Где твой шлем, сынок,
Чтоб его венком победным увенчать я смог?

- Сарацин в бою жестоком, воин отвечал,
Мне нанёс удар с наскоком, шлем и перья смял.
- Где твой конь дородной масти? - вновь отец спросил,
Он в порыве буйной страсти резво землю рыл.

Он бывало быстро скачет и по ветру хвост
Был. А это что за кляча тащится на мост?
- Это он, отец, признайте, только отощал.
Голод - спутник неотвязный по пятам скакал.

- Где богатая добыча: золото, шелка?
- Не таюсь пред вами, отче, в том моя рука.
У врагов отнял я много и добро скопил.
И содействие у бога я всегда просил.

Но дорогой, возвращаясь, смелый рыцарь Джон
Обобрал меня до нитки. Я всего лишен.
Но вернулся из похода я с победой, граф,
Мне досталась мощь святого. Разве я не прав?

И вздыхает облегченно старый граф седой.
Благородство остается, коль святой с собой!

1983 год

 

ВЕДЬМА

                                                                      Из цикла «История»

Костер всё разгорается сильней.
Мгновенье между мукой и презрением.
О, призрак, одурманивший людей,
Умри и возродись сомнением.

А ведьма удивительно прекрасна,
И гордый взгляд прощается с Землей.
Любая смерть досрочная ужасна
С закатом, или с утренней зарей.

Проклятья ей толпа бросает в пламя.
И кто-то спешно добавляет дров.
По ветру вьется крестоносцев знамя,
Но нет у ведьмы о пощаде слов.

Лишь с ненавистью смотрят на магистра
Сквозь дым её горящие глаза,
В них из костра попала видно искра
И свой костер в глазах её зажгла.

Любовь — товар воинственных святош,
А для неё любовь — святое.
Столкнулись ханжеская ложь
И девы сердце молодое.

Горит костер. Но вот закрылись очи,
И жизнь ушла за роковой звездой.
Как нет границ у дня и черной ночи,
Так грани нет от ведьмы до святой.

1980-е

 

ГИТАРА

                                                               Из цикла «История» (война 1812г)

О былом мне напомнит гитара,
Воскресая старинный напев
И красавца - лихого гусара,
Восхищавшего песнями дев.
О былом мне напомнит гитара.
И я вспомню невольно опять
Уезжавшего к Вильно гусара,
Не успевшего всё мне сказать.
И за что мне жестокая кара -
Так безжалостна эта война.
Нет уж больше лихого гусара,
Лишь гитара осталась одна.

1980-е

 

ГЛАДИАТОР

                                                                    Из цикла «История»

В кровавых зрелищах, о Рим,
Находишь ты себе утеху.
Жестокий взгляд неутолим
И крик души подобен смеху.

Меч занесен. Пощады нет.
Ты иль тебя — закон бесстрастен.
Скольких имен последний след
К аренам этим был причастен.

Круг смерти пурпурным уж стал,
В живых остались только двое.
Один упал. Другой вдруг встал
К нему с протянутой рукою:

- О горе мне! Узнал, узнал.
Нет для прощения мне слова.
Так на арене галла галл,
Так брата брат убил родного.

Склонив главу, он вспомнил всё:
Свой дом в лесу, где он родился,
Мать и отца, сестру... ещё
Там с братом он давно простился.

В далеком северном краю
Они живут непокоренные.
Он видел Галлию свою
Сквозь тоги, кровью обагренные.

 

ДЕКАБРИСТУ М. С. ЛУНИНУ

                                                             Из цикла «История»

Рассудок умный и холодный,
А сердца пламень благородный.
Философ, бешеный гусар,
Тебе был дан великий дар
Натуры деятельной, живой,
Решительной и волевой.
Ты отдал дань младой браваде
Гусарских пуншевых пиров.
Ты болен был лишь на параде,
А в дни войны – всегда здоров.
Среди друзей вольнолюбивых,
Где много слов, но мало дел,
Где много замыслов игривых,
Ты в дело вырваться хотел.
Ты сам собой сумел остаться
И продолжал один борьбу,
Ты даже в кандалах смог драться
И не корить свою судьбу.
Ты стал легендою при жизни.
И Акатуй не вызвал страх.
Ты мог на собственной быть тризне
С усмешкой дерзкой на устах.

 

ДЕСЯТИННАЯ ЦЕРКОВЬ

                                                             Из цикла «История»

Сбегались войны, женщины и дети,
Прося у Господа послать им избавление.
А за стеной уже свистели плети
И начиналось новое правление.

А за стеной кровавый дым стелился,
Одра секла, топтала, убивая.
А в храме кто стрелял, а кто молился,
Последнюю святыню защищая.

И враг решил, весь ненависти полный:
- Могилой общей пусть им церковь будет,
Пускай сгорит, сгорит храм гордый,
И память пусть о нем забудет.

Да, выбор фактов строг. И из былого
Не всё упомнят дальние потомки.
Но из руин встают во славе снова
Тай церкови священные обломки.

Киев, 1986г.

 

ЗОВ ИЗ СТОЛЕТИЙ

                                                               Из цикла «История»

Ты расскажи, расскажи мне о мире реальном.
Я почему-то всё путаю время и стили.
Может и в правду мы в прошлом когда-нибудь жили,
Или звучали над миром аккордом случайным?

Скачет табун азиатской полуденной степью.
В русича кудрях запутался ласковый ветер.
Дни и событья идут непрерывною цепью.
Всё это только во мне или было на свете?

Это не сон, не легенда и даже не книжка.
Только пред тем как окутаться облаком пыли,
Вдруг обернётся назад босоногий мальчишка,
Чтобы увидеть, как тучи над полем проплыли.

Память ли это, иль предков ушедших посланье?
Зов из столетий — такая жестокая мука.
Что это значит? В осколки глядится сознанье.
А отраженье — фантазия или наука?

 

КОРНЕТЫ

                                                              Из цикла «История»

Красавцы-корнеты, красавцы-корнеты.
Блестят эполеты и шпоры звенят.
Мальчишки-корнеты, мальчишки-корнеты,
О славе мечтая, ночами не спят.

Им видится бой - и закаты пылают,
И сабли сверкают в лучах,
И ментики, с ветром атаки играют,
Как крылья у них на плечах.

Им видится зала и вальса круженье,
И лёгкость любовных побед,
Дуэли волненье, азарт опьяненья.
И слышится старый куплет.

Красавцы-корнеты, мальчишки-корнеты,
Не верьте корнеты мечтам.
В бою вы как боги, но прихоти света
Доступны одним подлецам.

 

НЕ ЗАБУДЬТЕ, СУДАРЫНЯ, Я ВЕДЬ ГУСАР

                                                             Из цикла «История» Декабристу М. С. Лунину

Не забудьте, сударыня, я ведь гусар,
И привык напрямую вести разговоры,
Даже если кровь стынет и в сердце пожар,
Даже если забыты военные сборы.

Не забудьте, сударыня, я офицер.
Слово честь для меня ещё что-нибудь значит.
И как загнанной лошади тесен вольер,
Так и свет ваш мне кажется душен и мрачен.

Не забудьте, сударыня, я осужден,
Хоть приказ на бумаге ещё не подписан.
Декабрем я на плаху судьбы вознесен,
Кандалами я буду в Сибири прописан.

Потому я от Вас ухожу, навсегда,
Даже сердце своё Вам оставить не вправе.
Через тьмы казематов, страданий года
В России у нас приближаются к славе.

 

Палеолит

                                                               Из цикла «История»

То девальвация, то кризис, то кредиты -
Мы в экономике теперь все эрудиты.
На шумных улицах и в тихих кабинетах
Бал правят деньги — гони монету.
На шумных улицах и в тихих кабинетах
Считаем деньги — спасенья нету.

Меня от экономики тошнит.
Сбегу-ка я в родной палеолит,
Здесь на раскопках душу отведу,
Забуду городскую чехарду.
Здесь миллион — не деньги, а года.
А кризис это просто ерунда!

На биржах паника — цена на нефть упала.
А мы копаем и нашли уже немало.
Осколок кремня может быть ценней алмаза,
И это, верьте, не просто фраза.
Осколок кремня может быть ценней алмаза,
Ценнее нефти, ценнее газа.

Меня от экономики тошнит.
Сбегу-ка я в родной палеолит,
Здесь на раскопках душу отведу,
Забуду городскую чехарду.
Здесь миллион — не деньги, а года.
А кризис это просто ерунда!

Опять наш рубль подешевел — какое горе!
Нам не до этого, у нас находок море.
Перебираем землю в поисках ответа.
Скребло из камня — не чудо ль это?
Перебираем землю в поисках ответа.
Кем были мы и мы ли это?

Меня от экономики тошнит.
Сбегу-ка я в родной палеолит,
Здесь на раскопках душу отведу,
Забуду городскую чехарду.
Здесь миллион — не деньги, а года.
А кризис это просто ерунда!

Июнь 2012г

 

ПЕСНЯ ОФИЦЕРА

                                                            Из цикла «История» (Белая гвардия)                                                            

Моя подруга — пуля роковая,
Она мне обещает вечный сон.
Я жду её, неверность проклиная:
- Приди ко мне, прерви мой тихий стон.

Когда-то был я молод и беспечен,
Любил я Вас, любил как божество.
И этот мир, казалось, будет вечен,
И нас не разлучит уже ничто.

Я помню наши нежные объятья
И в сторону отброшенный мундир.
Мелькали фраки, ментики и платья,
Слова шептались старые как мир.

Была любовь, она была прекрасна,
Но всё переменилось вдруг.
Я здесь в окопе жду письма напрасно.
И смерть, как избавление от мук.

Вы далеко, уже в стране сонетов:
Булонский лес, Монмартр, кафе-шантан,
Где альмаматер ветреных поэтов
И где звучит искрящийся канкан.

И Вас уже другой ласкает страстно.
А мне сейчас что жизнь и смерть — одно.
И пулю в лоб мне получить не страшно,
Я водку пью за смерть, а не вино.

 

ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ

                                                               Из цикла «История»

В старинном замке над рекою
Давно не слышен шум веселья.
Старик дрожащую рукою
Махнул, сгоняя прочь виденья.

Седой старик по замку ходит,
Его синьор, его владетель.
Он безуспешно тени гонит,
Событий, коим был свидетель.

С портретов предков его знатных
Ещё глядит огонь сражений,
Прославленные в битвах ратных,
Они не знали поражений.

Вот сэр Бриан, на меч рукою
Он оперся, уже в годах,
Служил он Ричарду главою
На Палестинских берегах.

Портрет не лжет — сэр Артур это,
В боях взрослел, старел. Сполна
Его отметили не лета -
Столетье шедшая война.

Сэр Роберт с злым и хитрым взглядом
За Йорков встал и стал богат,
В войне «Двух роз» ножом и ядом
Дополнил рыцарский наряд.

Сэр Генри, он гордиться вправе,
В надменных складках воротник.
В бою с Армадой был прославлен
Сей капитан и его бриг.

Портрет юнца ещё недавно,
Он шпагу Кромвелю отдал.
Он рисковал, но бился славно -
Сэр Гарольд генералом стал.

Но вот старик остановился,
Пред ним уже его отец.
Он в Индии далекой скрылся,
Где пал в бою, как пал храбрец.

А вот и сам ты. Шпага знала
Твоя не мало славных дел.
Но сына пережить послала
Тебе судьба такой удел.

И вот один ты средь портретов,
Под тяжестью минувших вех.
Здесь не звучат стихи поэтов,
Не слышен здесь веселый смех.

 

У ГРОБНИЦЫ ФАРАОНА

                                                          Из цикла «История»

Того, чей слух питала лесть
И перед кем сгибались спины,
Хранят священные руины
Гробницы, бывший здесь.

Кто был могуществен и город
И чьи дела писались в камень,
Чтобы ни воды и ни пламень
Не стерли их в далёкий год,

Здесь погребен с добром и злом,
Которые он нёс с собою.
Но прах его предав покою,
Все позабыли вдруг о нём.

И вот спустя всего века
Мы видим на плите надгробной
За трапезою скромной
Оборванного пастуха.

Знать, роль твоя была мала,
Ты строил храм себе напрасно.
Ничто пред временем не властно,
Ничто — ни власть и ни хвала.

Ты, властелин, был просто раб,
Послушный раб эпохи той,
И всё свершенное тобой,
Осталось там...

1983-1984гг

 

ЧТО У ВАС, ПОРУТЧИК...

                                                              Из цикла «История»

Что у Вас, порутчик, кроме чести?
Ни имения, ни денег нет давно.
Что у Вас, порутчик, кроме песни
И стола, где лишь одно вино?

Что у Вас, порутчик, кроме жизни?
Да, и та на лезвии клинка.
Да, и та обещана Отчизне,
Коль в дуэли верная рука.

Но, порутчик, Вы богаты, право.
Вам бы позавидовали князья,
Вам принадлежит большая слава,
Вера, жизнь, гитара, честь, друзья.

 

ЭМИГРАНТ

                                                             Из цикла «История» (Белая гвардия)

Фатима, Фатима, ты грустишь над водой
И в кувшин твои капают слёзы,
То горячие девичьи грёзы
О любви бесконечно большой.

Фатима, Фатима, твою песню любви
Ветер вольный по миру несёт,
Твоим голосом ветер поёт.
Но в России поют соловьи.

Ты прости меня, девочка гор,
Но я песни твоей не приму.
Озираясь смотрю, словно вор,
На границу, Россия, твою.

Фатима, Фатима, ты не плачь.
Я стою у могильной черты.
Не помогут священник и врач
Мне желанный покой обрести.

Я прошу лишь судьбу об одном,
Чтобы та, от которой бежал,
В час последний пока я дышал,
Подарила с березкою дом.

Фатима, Фатима, твою песню любви
Ветер вольный по миру несет,
Твоим голосом ветер поет,
Но в России поют соловьи.